Кто не осушит слез ребенка, будет плакать сам…
Посвящается Wild T, Хозяину Тайги

     … Чем больше надежд, воспоминаний, тем явственнее становится картина перед глазами, вот только чьими? Моими? Нет, я никогда не видела подобных чудес, но какой-то демон принес их мне, что бы я снова опустилась на самое дно своей души, что бы увидеть там тьму…но вот уже пошли видения, и я забываю о себе …теперь я - это…
     …Норвегия, скованная льдами… Альпийский луг, усеянный цветами… Вечные джунгли с их тайными городами и цивилизациями. Анды. Все это бесконечное множество раз всплывало перед глазами и, успев оставить след, скрывалось, что бы появиться снова, и снова меня раздирать, ставить на грани бытия, и везде оставлять одно чувство - потеря…
     Сегодня это бесконечное пространство, все изрезанное гребнями гор, у подножий которых сверкают их глаза - озера. Иные - скованы льдом. Но там есть одно, огромное, как всевидящее око, оно древнее, как сам мир, а в нем - огромные сокровища. Это самое прекрасное озеро на земле и поэтому звезды, что каждую ночь собирают со всей вселенной загадки, тайны, приносят их в это озеро и снова запечатывают его льдом. Что бы не вырвались они в мир. Что бы не украли их люди. Что бы хоть что-то сберечь в веках не оскверненным человеком. И это озеро, этот глаз, он так глубок, в нем столько тайн, загадок, почему же так он печален, взгляд, что знает всю вселенную, такие знания в нем, что могут все разрушить и все построить, почему же глаз сверкает слезой… Никем не примеченное, не обласканное улыбкой, никому не нужное… Сейчас никто не желает знать загадки, всем нужен лишь ответ. Вот грусть его и облюбовала, поселилась на его поверхности и давит своим грузом.
     И совсем бы озеро стало унылым, но вот несколько лет назад, когда вся северная земля решила больше не быть такой скованной, когда огромные массы, казалось бы, мертвого снега, вдруг поднялись в танец… Ветер, одетый в парадный костюм черной ночи, заприметил стеснительную даму снегов, что отчаянно просилась в танец, но не смела этого сказать. Ветер, зная, что его сила не испугает даму, но добавит ему величия, гордо подошел к даме, надушенный ароматом сосен и, наклонившись до самой земли, поднял своей силой ее, нежно завлекая в танец. Куда там было сопротивляться такому кавалеру… Самый чудесный танец, длиной в ночь… Ветер и Снег… и аромат свежести и сосен…и рев северной бури…
     Вот в эту ночь после бала осталось лежать на снегу семя еловое, потом оно проросло и стало малышкой Елочкой. Такая маленькая и хрупкая, такая ласковая голубая финская Елочка, вся одетая в зимний снеговой наряд… Такой милый ангел среди Елочек… Ну нельзя не полюбить! А какое приветливое и нежное это создание - просто прелесть. Ей очень нравилось глядеться в озеро и качать ветками, словно она танцует, вот так она и подружилась с озером. Озеро рассказывало ей все, что было до нее, а Елочка веселила своей юностью озеро, и озеро перестало унывать.
     Все время они проводили в разговорах, и Елочка уже знала, что сюда редко заходят люди и редко они оказываются добрыми. Знала и то, что жестокие люди старались не раз проломать поверхность озера, что бы украсть ее сокровища, и не пугалась, узнавая, что эти люди тут и погибали, становясь хорошим, но редким обедом волков. Елочка знала и то, что здесь все живет тихой чудесной жизнью, пока сюда не приходят люди, и не приносят с собой вонь цивилизации, знала и то, что в отличие от людей, здесь все придут на помощь при малейшей опасности. То, что север преображает людей, разжигает их сердца, это она тоже узнала от озера. Северный край не для слабых людей, он для воинов. Север ломает гордыню, Север укрепляет волю. И холодный сердцем здесь обязательно погибнет.
     Вижу я, как мимо этого озера проходит человек… Мимо этого озера. Ни разу не глянул… Скоро он замерзнет и ни разу больше не будет причастен к истории рождества… Потому что те, кому выпадает вот такое испытание Севером, должны пройти его, что бы в конце зажечь свое сердце и впустить в себя праздник. Тогда они достойны звания человека, они достойны вернуться в большой мир, что бы нести свет, ибо только воинам Севера позволено вести за собой людей. Но больше - никому.
     Вот среди белоснежных просторов он замечает у озера деревянного спасителя его жизни и, загнанный холодом, он вошел в этот дом. Сколь же ветхим он казался снаружи, но внутри это была надежная крепость, что не содрогалась от северных буранов. Дом был не велик, словно своим размером сообщал, что не хочет он беречь в себе много люду, его мощь давала ясно понять, что защитит любого, кто переступит порог, уют же обещал отдых не только телу, но и духу, что в северных условиях постоянно пребывает в борьбе и мечтает о мгновениях отдыха.
     Душой этой крепости был огромный камин, а возле него, на шкуре белого волка сидела маленькая девочка. У нее на коленях находилась маленькая резная шкатулочка с разными драгоценностями. Может быть, и не дорогими по своей цене, но очень дорогими для этого чудного человечка. Казалось, что камни в шкатулке рассыпаны как попало: жемчуг, сапфиры, изумруды, но все это не имело значения, ибо все камни были рождены в душах дорогих людей. Девочка так бережно перебирала каменья, будто бы это были чьи-то жизни. Нежными детскими руками она осторожненько брала камень и долго-долго его рассматривала. То ли память, то ли камень показывали ей те времена, когда эти камни были добыты. Вспоминая все это, девочка улыбалась, иногда смеялась, а иногда грустно поджимала губки, вспомнив, какой ценой был заработан камешек. Странным очень был тот факт, что малышке едва-едва было три года, но она уже смеялась каким-то воспоминаниям далекого прошлого. Да в этом доме, в каждой его вещи, но в особенности же в его хозяйке было тайн еще не на одну тысячу веков…
     Путник, заприметив с порога девочку, неприязно передернулся - дети. Дети были самым большим ужасом в его жизни, он их боялся больше самых жутких вещей, что случаются на земле. Всех детей он считал капризными инквизиторами, что посланы как проклятие людям, будто бы все дети призваны нервировать его. Он старался не сталкиваться с детьми, но вот сегодня он может замерзнуть на смерть, и это единственное его прибежище на несколько сотен километров. Тяжело вздохнув, он решил все же не покидать этот дом, а остаться на ночь. В конце концов ведь сейчас выйдет хозяйка дома и уложит это мерзкое создание спать.
     Смех разлетелся по всем стенам дома и, звонко от них отлетев, единой силой ударил в голову этого гостя - девочка словно читала все мысли грубого гостя. Человек напрягся и закрыл глаза, потом еще раз из последних сил попробовал сжать свое тело так, что бы стать незаметным, ибо сознание показывало картины, где этот трехлетний монстр хватает его за шею. Но Аврора снова занялась своей шкатулкой, словно вокруг ничего и не происходило, словно рядом никого не было.
     Путник нагло начал делать обход дома, заглянул во все комнаты, поднялся на второй этаж, побродил там, переставил несколько вещей, но все же не нашел того, чего искал - людей. Нервно спустился он со второго этажа весь дрожа от сознания того, что сейчас ему придется заговорить с тем мелким монстром у камина, потому что говорить больше не с кем, подошел к камину. Присел и начал резкими движениями ворошить угли, что бы хоть как-то согреться, но этим лишь взметнул столб искр и опалил себе брови. Разгневался еще больше и хотел бросить поленья в камин, но полено полетело неудачно, нелепо упало на угли и чуть было не затушили притихший огонь. Девочка глянула на камин, и тот, словно чуя немой приказ, снова выровнял свое пламя, но так резко, что человек от неожиданности дернулся и уронил руку на прутья камина. Больно обжегся, но эта боль его странным образом усмирила и он притих ровно настолько, что бы превозмогая себя, заговорить с малышкой.
     - Здесь есть еще кто-то?
     - Нет, это только мой дом.
     Взрыв гнева и кулак путника летит прямо в стену. Девочка вздрогнула, но злой человек уже ушел на кухню, спасаясь от страшного монстра. "А как же, - говорил он сам себе - сейчас эта малявка тебе все и расскажет, и ее рассказ завершится словами: "А еще сейчас с работы вернутся мои семь гномов". До чего же ты докатился, что бы разговаривать с глупым трехлетним ребенком. Конечно же, она запросто выживает здесь одна. Она превосходно умеет готовить, стирать, убирать. Ей ничего не стоит пешком пройти пятьдесят километров до ближайшего городка или, если у нее нет настроения, то малявка запросто запряжет себе коня и поскачет верхом".
     Немного восстановив свои силы, он решил переночевать на втором этаже, а завтра, если никто не придет, то он прихватит девчачью шкатулочку и снова продолжит свой путь домой. Вот и все, остается только надеяться, что этот монстр не убьет его за ночь. Резко поднявшись из-за стола, он ошатнулся и чуть было не упал. Ног не чувствовал вообще. Испуганно поднял штаны и понял, что у него сильное обморожение. Не зная, что делать он кое-как добрался до лестницы, поднялся на второй этаж и прилег на кровать в одной из комнат. Не спалось, страшно, незнакомый дом.
     Тревожные сны охватили его и понесли в свое царство кромешное, душили его там, и он задыхался во сне, стонал, метался, но никак не мог проснуться. Ему снилось что он поднимался по склону горы, как вдруг увидел прямо на него несущуюся лавину, открыл было рот, что бы закричать, но грохот стоял такой страшный, что он не понимал, кричит он или нет. Чувствуя, как по нему что-то ползет, он пытался отбиться от этого, но лишь ударившись об кровать, резко был выкинут из снов. Открыл глаза и чуть было не завизжал от ужаса - рядом был его страшный монстр.
     - Оййй! - испугалась девочка его резкого движения.
     Внутри путника все вскипело и он громче, чем ожидал, рявкнул:
     - Проваливай отсюда, пока я тебя не придушил как козявку!
     - Сэр, на улице жуткий мороз и…
     - Мне все равно, что там, я сказал - проваливай, - перебил он малышку.
     - …и я принесла вам второе одеяло, что бы вы не замерзли до утра…
     - Прочь я сказал! - все еще орал человек, пытаясь за криком не выдать своего страха перед этой девочкой.
     Девочка тихонько вздохнула и, пожелав ему доброй ночи, прикрыла за собой дверь.
     Он снова заснул, а ночь, что хохотала ураганами, готовила ему сюрприз… Нельзя выжить на севере, если ты холоден сердцем, учись быть теплее или же…
     Утром он спустился вниз и надеялся, что малышка спит, но он жестоко ошибся. Она уже сидела у камина и что-то перебирала в руках… шкатулки нигде не было видно, но в руках же были бусы из чьих-то любезно предоставленных зубов. Путника передернуло. Девочка обернулась к нему и пожелала доброго утра, на что он только скорчил гримасу отвращения. Ну что ж…
      Позавтракав, он оделся и собрался уж было уйти, но, толкнув дверь, понял, что она заперта. Проверил все замки - открыто. Толкнул - заперто. Выглянул в окно и понял, что Север с ним играет. Дверь замело снегом и хорошенько приморозило… Волны гнева рокотали в его душе, накатываясь и стихая, и снова накатываясь. Девочка засмеялась и он снова разлютился, со всей силы толкнул дверь, но та и не дрогнула. Медленно побрел он на второй этаж. Просидел там пятнадцать минут - чертовски холодно, он замерзает. Единственный камин - внизу, а возле него малышка. Просидел еще пять минут и, пересилив себя, спустился к девочке. Подсел на шкуру, стараясь занять как можно меньше места и быть подальше от девочки. Но малышке все равно, где он сидит. Она разворачивается к человеку лицом и, к превеликому ужасу путника, начинает беседу:
     - А откуда вы идете?
     - …
     - А как вас зовут?
     - …
     - Почему вы не хотите со мной поговорить?
     - …
     - А я могла бы вам помочь…
     - Так помогай, а не сидишь тут, и нервируешь меня!
     - Мне сегодня немного страшно. Можно, вы возьмете меня на руки? Знаете, это меня спасет от опасности. Можно?
     - Нечего сидеть тут, раз страшно. Я тебе в няньки не нанимался и нежиться с тобой не собираюсь! Возьму, если скажешь где твоя вчерашняя шкатулка, а не скажешь - то пусть тебя хоть воруют, я не сдвинусь с места.
     - Хорошо, я вам помогу выбраться, но вы послушайте сначала историю этого дома. Если вы ее невнимательно будете слушать, то дом вас не выпустит.
     - Что это еще за чертовщина!
     - Ко мне в дом приходят разные люди и рассказывают мне истории их жизни, если они этого желают. В обмен на их интересные рассказы, я дарю им свою историю. Но сама история не проста. Эта история чувствует людей и, облюбовав кого-либо, приживается в этом человеке, спасая ему жизнь.
     Я помню времена, когда я была большой и жила среди других людей, которых я любила, до тех пор, пока они не стали причиной моего одиночества. Когда я осталась одна, я решила, что могу распоряжаться своей жизнью как сама пожелаю, и вот я выбрала себе за цель уйти так далеко, что бы никогда больше не пересекаться с людьми. Много дорог я исходила, но в конце пути все равно оказывалась среди людей.
     Я решила не идти на юг, но повернуть на север - место, откуда люди сами убегают. Но я была так глупа, что отправилась в эту дорогу одна. Я шла очень и очень долго и совсем уже обессилела. Мне нужно было найти людей, что бы попросить у них пищи и тепла, но людей нигде не было. Ведь я сама выбрала такую дорогу. Снег доставал мне до пояса, я ужасно устала и замерзла, а тут еще и природа решила меня немного проучить за мое решение и подняла весь снег в один сплошной буран, что танцевал вокруг меня. Я упала, ветер вжал меня в снег и я не могла подняться…
     Я лежала и понимала, что сейчас я засну и меня заметет, а спать хотелось страшно. Я все реже открывала глаза, что бы не заснуть и совсем уже не понимала что делается вокруг меня. Перед глазами поплыли видения, я почувствовала, что по телу разливается тепло и решила, что сейчас смогу подняться и продолжить путь. Я не знала, что это был плохой признак.
     Когда я в следующий раз смогла собрать силы и открыть глаза, то увидела перед собой человека. Я его сначала испугалась, потому что подумала, что это зверь, но это был человек в одежде из тигровых шкур. Он пробовал достучаться до моего сознания, разбудить меня, что бы я не погибла в этой пустыне снега, но все было тщетно. Я медленно засыпала. Лишь помню его попытки перекричать мой бред и страшный рев бури. Потом - тьма, забытье.
     Не знаю, сколько ему пришлось преодолеть пути и сложно представить, как тяжело ему было меня спасать средь этой бури, но однажды я открыла глаза и поняла, что он донес меня до какого-то дома. Я выжила, но была еще больна, я постоянно бредила. Все это время он был рядом, что бы снова прийти на помощь.
     Что бы я не скучала, он рассказывал мне истории, но не придуманные, нет - это были истории из его жизни. Всегда такие же спокойные и добрые, как и он. Позже я заметила, что в моей комнате стоит шкатулочка. Красивая такая - деревянная, резная, сосновая шкатулочка, на крышке которой было написано: "Кто не осушит слез ребенка, тот будет плакать сам". В эту шкатулочку он часто ложил для меня каменья драгоценные. Когда мы подружились, он положил туда жемчуг. Шли дни за днями и потихоньку я вырывалась из лап моего бреда. Тогда стали появляться в шкатулке изумруды. Иногда я видела, как он их ложил, но иногда я замечала только через несколько дней. Он постоянно говорил, что я должна бороться со своим бредом, что я должна стараться жить, но иногда просто не хватало сил что-либо с собой делать и мне снова становилось хуже. В эти дни он злился и оставлял в шкатулочке рубины. Обычных дней не было никогда. Каждый день, что начинался с его истории был уже сам по себе праздником, он был светлым и добрым. Не было бы дня, что бы он не оставил после себя камешек. В эти светлые дни он оставлял сапфиры.
     Мне становилось все лучше и лучше, он радовался за меня. Замечая его радость, я старалась быть такой всегда. Тогда я брала на колени шкатулку и перебирала все-все каменья. Я вспоминала все его истории, и понимала что он был всегда прав, и в том, что однажды я избавлюсь от бреда, и в том, что я снова вернусь к людям, и в том, что все будет хорошо, стоит лишь поверить. Однажды он сказал, что не сможет больше здесь оставаться и, забрав остатки моего бреда, оставив меня вот такой маленькой как сейчас, но полностью обновленной и сильной, он вышел в белую пустыню, помогать другим людям. Лишь сказав, что я могу его звать, если мне нужна будет его помощь.
     Проходили дни, я жила здесь и ко мне стучались люди, просившие помощи. Если я могла, то помогала. А они рассказывали мне свои истории. И я понимала, что им всем не хватает веры в добро, не хватает настолько, что они погибали. Но я рассказывала им вот эту историю и им становилось теплее. Выйдя снова в путь по белой пустыне у них была сила, что бы выжить, эту силу давала им моя история. Так я благодарила того, кто спас мне жизнь.
     Пока я ее рассказывала вам, то солнце повернулось сюда, и дверь оттаяла. Вы можете идти.
     - Я-то думал ты будешь ее рассказывать пока я не подохну. Наконец-то можно идти и проветрить голову от этого бреда. Расскажешь ее кому-то другому, а я ухожу.
     - Вы без этой истории погибнете. Заблудитесь.
     - Истории не спасают жизни, когда же ты поймешь… Эхх… да ты глупое малое создание, тебе никогда не понять этого.
     - До свидания, сэр. Осторожнее. - Но ответом девочке стал лишь грохот захлопнувшейся двери.
     Выйдя из дому, он оцарапал себе лицо о и страшно разозлился. Человек быстро удалялся от дома, не соизволив обернуться и заметить, что в небе появляются признаки снежной бури. Он шел и шел сам не зная куда, не видя дорог, не чувствуя тепла внутри…
     Начинал падать снег. Нежно ниспадали снежинки одна за одной, так медленно, так чарующе… Усиливался мороз… Снег падал быстрее… Ветер разгонялся до немыслимых скоростей и больно бил его в грудь. Путник замерзал, его ноги устали… Ветер сбил его с ног и тот лишь покорно упал в снег лицом. Перевернулся на спину и попытался встать, но все напрасно. Ноги не подчинялись ему, а ветер был слишком силен… Вот он подумал, что сейчас тут умрет и заплакал сам. "Кто не осушит слез ребенка, будет плакать сам". Он плакал долго и исступленно, забыл о времени, не чувствовал боли. Медленно клонило ко сну. Снегопад утих, и он увидел, что вокруг только пустота, и нет никого, кто пришел бы на помощь. Глаза его тяжелели, закрывались…
     Слезы его замерзли на лице. Он уронил голову на снег, а снежинки нежно слетали на лицо. Сначала они неохотно таяли, таяли, таяли… но потом они перестали таять и лишь ложились на лицо, укрывая его белоснежным мягким, нежным одеялом, что бы ему крепко спалось.
     Завтра будет Рождество и многие доберутся до города из этого испытания северной дорогой. Они принесут с собой праздник, улыбки, доброту. Но этот человек уже никуда не пойдет, он останется здесь спать. Он проспит Рождество. Он будет спать всегда, и это его первый сон без тревог, без кошмаров, без сновидений. Один сплошной белый сон… Сон…