Еще один день...
Всем большим людям,
которые помогают мне жить…

     - Еще один день… Вильгельм, дай сил… - шепчу я подушке, засыпая. Чувствую, как тело медленно покидает усталость, чувствую огромную пустоту и знаю, что за ночь «Вильгельм» заполнит пустоту силой. Мне так безопасно, так спокойно…
     Сон переносит меня в удивительный день, что отчетливо помнится с детства. В тот день я получила дивный дар, который берег меня всю жизнь. Дар невероятного человека, что теперь уже стал мифом, но который продолжает жить у меня в памяти, в сердце. Дар маленькой девочке от большого человека, который всегда приносит уверенность, спокойствие, желание жить…
     В апреле я уехала в Одессу. Все лето меня мучили, копались в моей детской голове. Вокруг меня постоянно были люди. Столько людей, что даже сейчас, повзрослевшая, ненавижу людей.
     Мне противно их общество, кажется, что всем что-то нужно от меня, что сейчас снова люди вернут меня в кошмары детства, в океаны боли и страха.
     Я боялась большинства людей, которые меня рассматривали, пытаясь помочь, но моего страха никто не учитывал. Люди были страшными и, видя мою запуганность, пытались мне улыбаться, одновременно делая мне больно. От этого мне становилось еще страшнее. Я боялась людей все больше и больше, зная, что за милой улыбкой придет обжигающая боль.
     Никто не обращал внимания, что я дрожала, подобно пойманному зверьку. Всем нужна была только моя голова, а мне – безопасность.
     Ночами, когда я укрывалась покрывалами темноты, делая вид, что сплю, лишь бы меня оставили одну, чувствовала десятки противных рук, что копались в моей голове. Больше всего я ненавидела, когда наступал день и все снова дергали мое тело. Это сделало меня капризной, я постоянно хныкала…
     Страшное лето…
     Был сентябрь. Меня привезли к бабушке на хутор. Теперь на мне была белоснежная косыночка, что нежно укрывала мою голову. Я искренне надеялась, что больше такого страшного лета у меня не будет.
     Говорят, что дети быстро забывают все страшное. Если никто не помогает справиться, объясняя, что происходит вокруг, если страха было столько, что маленькому ребенку одному с ним не справиться, если никто не показывает, где находится выход из мира страхов в мир светлый, то это коверкает всю жизнь. Любое попадание в ситуацию, отдаленно напоминающую былые кошмары, с новой силой охватывает свою жертву и человек ни на что не способен…
     К бабушке целыми днями приходило много гостей, всем хотелось подержать на руках маленькую девочку в красивых платьицах. К несчастью – меня… Все кругом сюсюкались и улыбались, что я еще могла стерпеть, хотя была невежлива и кривлялась им в ответ.
     Однажды пришла женщина… Страшно мне неприятная, словно ведьма со сказки. Она видела, что я ее боюсь, не трогала меня, а просто протянула яблоко… огромное, красное… У бабушки не было красных яблок, поэтому я очаровалась этим подарком и протянула руки. Забрав яблоко, я быстро повернулась и надеялась скрыться, но вдруг почувствовала, как она погладила мои волосы.
     Яблоко выпало из рук и, расколовшись, истекало соком… восхитительное на вкус, наверное, было, лишь мне было не до него… Я запаниковала, напряглась, предчувствуя, что сейчас ко мне полезут все те противные руки, от которых я так далеко уехала…
     Кто-то взял меня на руки, пытался успокоить, но я еще больше расплакалась, начала визжать от страха… Сначала мне предлагали сладости, лишь бы я успокоилась, пытались рассмешить, строя гримасы, но я кричала все сильней и сильней. На меня тоже начали кричать. Сильно… снова я испугалась, уже еле дышать могла от крика. Кто-то меня ударил, надеясь, что я успокоюсь хоть как-то.
     Я, не чувствуя боли, убежала в другую комнату. Забилась в угол и, поняв, что мне дали передышку, начала успокаиваться. Дышать стала легче, слезы лились спокойнее. Все мое тело устало, я чувствовала страшную пустоту и ощущала только голову, что, как всегда, не переставала болеть. С ужасом ждала страшных рук, но их не было… медленно приходил сон… Страшно было даже засыпать, чтобы никто не пришел, не дотронулся, но не было сил противостоять ему…
     Заснула.
     Отдыха совсем не было. Проснулась со страшным ощущением, что рядом кто-то есть. Я всегда спала очень-очень тихо и почти не шевелилась, не видно даже, дышу ли я. Вокруг меня стояло пять человек, кто-то наклонился надо мной и вдруг нечаянно, одним лишь пальцем кто-то прикоснулся к моей руке. Снова крик, слезы и снова кто-то орет, чтобы я утихла, а мне безумно страшно и, кажется, что они все будут меня трогать, гладить. Вокруг меня все такое большое, опасное…
     Кто-то пошел к соседу – леснику. У них была машина, его просили съездить мне за доктором. Дозвонились доктору. Оказалось, что он уехал в город и будет только завтра. Все растерялись, не зная, что со мной делать.
     Лесника звали Вильгельмом, но на хуторе никто не умел выговаривать его имени и называли его Виталиком. Ему было лет сорок, но работа превосходно хранила его молодость. Как я позже узнала, он был сыном одного немца, что приехал на хутор и, влюбившись в украинку, так и остался здесь жить, презираемый всеми людьми. Работу ему дали такую, что бы он с людьми меньше общался, но только у одного его был в доме телефон и поэтому люди постоянно приходили за помощью. Человек он был добрый, его стали уважать и его сыну не довелось познать враждебности людей.
     Вильгельм был прекрасным лесником. Разбирался в деревьях, травах и хорошо понимал зверей. За неимением собственного доктора на хуторе, все шли с бедой к леснику. Вот и в этот раз, извинившись за грубость, сказал, что разбирается в повадках зверей, то, может, и мне сможет помочь. Звери похожи на людей. А если ничего не поможет, так хоть посмотрит на меня. Возможно, отвар из сосновых иголок, успокоит меня и все само собой пройдет.
     Когда Вильгельм зашел в дом, то люди не сразу поняли, что за пять минут доктора не привезти и притихли, встречая «доктора». Притихла и я, заинтересовавшись, кто же мигом навел порядок в доме.
     Вильгельм присел возле меня, а я, увидев распахнутую дверь, задумала бежать, только споткнулась об огромную ногу Вильгельма и так бы упала, но он схватил меня за руку – падение прекратилось. Не успевая понимать, что происходит, я не могла понять страшно мне или уже нет и не паниковала.
     - Тихонечко, - произнес он почти шепотом.
     В доме все еще стояла тишина, я понимала, что все молчат из-за него. Значит он – безопасность. Я даже позволила ему взять меня на руки. Он молча смотрел мне в глаза… Думал, вспоминал. Спросил как меня зовут, но я все еще хранила молчание.
     - У меня в лесу растет много грибов. Больших, красивых. Сегодня я заметил, что нет самого красивого гриба во всем лесу. Думаю, а не ты ли тот сбежавший гриб… Хм…
     Вдруг меня попытались забрать с лесниковых рук, сильных и безопасных. Я спрятала голову у него на шее и постаралась спрятаться вся в этих огромных объятиях. Почувствовав, как я испугалась, Вильгельм понял, что доктор мне не нужен, меня просто напугали.
     - А ты видела как спят грибы?
     - Нет, - несмело ответила я.
     Он понял, что я ему доверяю. Все зависит только от него.
     - А хочешь увидеть?
     - Да, - шепотом ответила я.
     Взглядом он спросил разрешения сводить меня в лес. До леса было идти три минуты, меня отпустили. Вильгельм взял шаль, чтобы мне было не холодно. Я укрылась за телом Вильгельма и шалью и, совсем успокоившись, расхрабрилась. Пока он нес меня к лесу, я наводила порядок в его волосах. К счастью Вильгельма, у корня первой сосны леса рос боровик.
     - Тихо, не плачь. Не разбуди спящего Боровика, а то он убежит.
     - Не буду.
     Вильгельм сел на мягкий настил прошлогодних колючек и спиной прислонился к сосне. Лес был негустой – лучи солнца красиво падали из-за веток до самой земли. Совсем не страшно. Он что-то думал, пытаясь найти решение.
     Налюбовавшись грибом, я залезла Вильгельму на руки, чтобы снова почувствовать ту безопасность. Сидели, слушая жизнь леса.
     - Расскажи, чего ты испугалась в доме?
     - Меня все трогали.
     - Ты не любишь, чтобы тебя трогали?
     - Мне страшно.
     - Они не хотели тебя обижать. Я же прикасаюсь к тебе и ты не боишься. Или боишься?
     - Нет, ты спокойный.
     - Маринка, ты любишь тишину?
     - Да.
     - Хочешь, я подарю тебе тишину?
     - Угу.
     - Вот эта сосна это – Тишина. Она спокойная, я ее давно знаю. Она мне говорит, что ты ей нравишься. Я дарю тебе эту сосну, она – твоя. Когда тебе будет страшно – приходи к ней, обними ее руками и расскажи ей, почему тебе страшно. Сосна будет тебя слушать, но она – Тишина. Она не ответит тебе. А ты, когда все расскажешь, возвращайся домой. Я буду слышать все, что ты ей скажешь и никто тебя не обидит. Хорошо?
     - Да, - сквозь сон ответила я.
     Вильгельм поднялся, укутал меня пледом и медленно понес меня домой. Пока дошли, я уже крепко спала.
     Утром проснулась повеселевшей. Позволила себя расчесать.

     Когда мне было страшно, я ходила к сосне и разговаривала с ней, веря, что она поможет. Разговаривали мы долго, обо всем на свете, о чем только мне хотелось говорить. Всегда выслушает, помашет ветками, даст отдохновение.
     Потом еще много раз приходила с друзьями. К Тишине… Она давала невероятное ощущение безопасности. Так я себя не чувствовала даже с Алексом, который был для меня всем миром.
     Однажды приехала одна – друзья умерли. Присела, думала прощаться с миром.
     - Здравствуй...
     - Привет, милая. Грустно смотреть, что ты пришла ко мне одна, раньше вы приходили милой светлой стайкой позабытых миром лучших друзей, а вот сегодня ты уже одна. Обними меня, светик, только твои объятья теперь и остались моей единой радостью. Как тебе живется?
     - Эх...
     - Ну не печалься, вспомни милый мотив вашей песенки, улыбнись и скажи :"Всем на зло!", иначе ты, малыш, не выцарапаешься на ту огромно-высокую стену жизни. А вот надо же. .Надо. Я уж стара стала и хоть видела многое, но еще больше я позабыла всего. Одно, малыш, я никогда не позабуду. Сентябрь, когда я впервые почувствовала твое прикосновение, та нежная детская рука всё дрожала от страха и никак не хотела уняться, она не унималась не потому, что так силен был страх, она дрожала потому, что боялась потерять тепло, эта ручка боялась стать холодной, боялась выпустить сквозь пальчики твою маленькую жизнь. Так неужели ты позабыла это? Очнись! ЧТО? Девочка, какое прощание?
     - ....нет сил....
     - Тише, дитя, не свернешь ты с пути, пройдешь его, собери силы, милая, и пройди. На зло всем, но пройди.
     - Зачем? Скажи же, не клони свои ветки на землю, поднимись, поднимись же, милая, ну не надо так... Ох...силы текут в меня, милая, не нужно, брось меня. не отдавай их мне, я скоро уйду… Сверну с пути…
     - Не свернешь, истинно поверь, не свернешь, дитя.
     Видишь – к стволу приклеилась паутинка. Паук ловит жучков, что больно меня грызут. Я берегу этого паучка, ведь если он умрет, то я тоже погибну от укусов. Только паучок видит, видит как я его люблю и поэтому каждое утро отстраивает порванную сеть и ловит моих врагов. Его сети это не только защита от зла, но в эти сети он вплетает все то, что ему дорого, он вплетает их в узор мира. Его паутинка – словно иллюзия, но иллюзия, что помогает выжить, что дает силы. Он плетет эту иллюзию так, как сам того захочет и никто не вправе ему помешать. Ведь ты, милая, такой же паучок, прикрепленный паутиной к единственному другу, что остался, к близким людям. Ты ловишь то, что их убивает…

     Вот поэтому каждую ночь я шепчу:
     - Еще один день… Вильгельм, дай сил…